Что хочу, то разворочу

В уральских городах много памятников архитектуры начала XX века, способных претендовать на статус всемирного наследия. "Взгляд со стороны" доказывает их ценность. Но вблизи они напоминают руины

Здания, построенные около века назад, выглядят свовременно, если их вовремя ремонтировать и реставрировать

Только ленивый, да не желающий повторять общие места, оказавшись в Екатеринбурге после некоторого отсутствия, не отметит: "Столько нового понастроено!". А там, где много строят, много и разрушают. Архитектурная история требует переоценки: что убрать, что оставить как есть, что реконструировать?

На международной научной конференции "Баухауз на Урале: от Соликамска до Орска" ученые, архитекторы, искусствоведы из России, Германии и Нидерландов говорили о зданиях эпохи советского конструктивизма тире немецкого функционализма. Из плоскости сугубо исторической вопрос был переведен на уровень современности.

О том, нужно ли тратить усилия на сохранение старого и как вписать исторические здания в обновленный облик города, наша беседа с искусствоведом из Берлина Астрид Фольперт. Она много раз бывала в России, несколько лет работала в Екатеринбурге и до сих пор один-два раза в год посещает столицу Урала.

И лучше, и дешевле

- Тот факт, что Екатеринбург - центр советского конструктивизма, специалисты с трудом, но донесли до сознания жителей. Теперь появляются новые понятия - немецкий функционализм и школа Баухауз. Какое отношение все это имеет к Уралу?

- Баухауз раньше был больше известен живописцами: там преподавал, например, Василий Кандинский. Когда СССР открыл двери иноспециалистам, как их тогда называли, 30 человек приехали в страну из германской школы строительства и художественного конструирования, больше половины из них попало на Урал, где строительство шло наиболее активно. В это время был задуман соцгородок Уралмаш как образец самостоятельного образования внутри большого города, где есть все для комфортной жизни: удобные дома, школы, магазины, гостиница, зеленые аллеи и завод как "градообразующее предприятие".
В проектировании активно участвовал Бела Шефлер. Специалисты Баухауза работали в Магнитогорске, Орске. Идеи немецкой школы распространялись тогда по разным странам, в Советском Союзе они нашли созвучие местным конструктивистским тенденциям. Это потом взял верх сталинский ампир с его стремлением "все выше, и выше, и выше" и подавлением человека.
В конструктивизме - человек в центре, все делается для его удобства.

- Астрид, я понимаю интерес ученых к истории архитектуры. Но наши соцгородки находятся в плачевном состоянии. У многих возникает мысль о том, что такие дома нужно просто сносить и строить новые.

- Эта проблема поднималась на конференции. Реставратор из университета Баухауз инженер Марк Эшерих на примере показал: и через 70 лет после постройки, даже без ремонта, многие здания выполняют свои функции, особенно жилые дома. Он с цифрами доказал, что восстановление обойдется значительно дешевле, чем новое строительство.

Сейчас общество в России разделяется по уровню доходов. Многие представители среднего класса - учителя, медработники, именно те, от кого зависит будущее любой страны - попадают в категорию бедных. Я знаю, что на федеральном уровне существует программа "Доступное жилье", однако фактически новое жилье недоступно для тех же педагогов и врачей. Обновление жилых домов 30−х годов в такой ситуации может быть выходом. Я вижу, как возводятся новые здания, и с большой долей вероятности могу предположить: старые их переживут. К тому же существование соцгородков с их полной внутренней инфраструктурой актуально в условиях города с большими транспортными проблемами. А раздражающее бывших советских людей название можно и изменить.

Это экономическая сторона вопроса, но есть и другая: сохранение исторического облика города. Имидж архитектуры начала XX века низок в глазах и рядовых жителей Екатеринбурга, и властей, ценность ее понимает только узкий круг специалистов. Возможно, она эмоционально воспринимается как знак неблагополучного прошлого. Порой эти здания напоминают руины. Почему-то с архитектурой более давнего времени, купеческой, например, обращение потоньше, поуважительней. Возможно, пока мы не понимаем всей ценности зодчества эпохи конструктивизма, но через время что-то в голове перещелкнет, и мы будем жалеть об утраченном. После второй мировой войны во многих странах проявлялась тенденция много строить, не думая об истории. Но она исчерпала себя, и сейчас во всем мире актуальна тема сохранения.

- Но ведь невозможно и не нужно сохранять все, иначе для нового просто не останется места. Где грань между тем, что нужно сохранять, и тем, с чем следует проститься?

- На то и существует понятие памятников архитектуры. Если сооружение получает статус всемирного наследия, оно переходит на уровень транснационального явления. Да, оно расположено в определенном государстве, но принадлежит уже не только ему, а всей цивилизации. Некоторые образцы архитектуры начала прошлого века на Урале могут претендовать на этот статус, но он влечет и большую ответственность, и большие расходы.

Астрид Фольперт: "Проблема не в деньгах, а в головах. Имидж архитектуры конструктивизма функционализма на Урале очень низок"

Приведу пример. Школа профсоюзов под Берлином считается одним из самых крупных проектов Баухауза. Власти земли Бранденбург лет 15 назад взяли ее под охрану. Специалисты провели "расследование" и доказали, что сооружение может претендовать на статус всемирного памятника. Был объявлен международный конкурс на его восстановление. Здание не должно восприниматься как новое: время ставит свою печать, и ее желательно сохранить.

При этом здание должно быть удобно и отвечать требованиям времени. Бывшая школа профсоюзов приобретена берлинской Палатой ремесла, несколько лет шла реконструкция, и теперь там функционирует школа профессий. Деньги поступали из разных источников: муниципальных, федеральных (от органов охраны памятников), частного владельца и общественных фондов. Когда власти говорят: "Мы участвуем в этом", тогда и другие силы подтягиваются.

Несколько лет назад Россия не была в состоянии вкладывать деньги в реконструкцию старых зданий, но сегодня другая ситуация: в сравнении с европейскими странами она выглядит динамично развивающейся. Но дело не только в деньгах, дело в том, что в головах людей, особенно стоящих у власти. Наша конференция, кроме научных задач, решала и практические: привлечение внимания к теме. В УралГАХА действует Уральский центр архитектуры современного движения, его представляет Людмила Токменинова. Организаторы заранее подключили к участию в конференции специалистов из архитектурных кругов и властных структур Екатеринбурга и Свердловской области. Обращаемся к губернатору и мэру с просьбой оказать помощь в осуществлении проекта, который начинается с подготовки паспортов зданий.

Западно-восточные отражения

- Астрид, почему Германия так активно участвует в спасении памятников в России?

- Это общая наша история. Многие из приехавших в СССР специалистов Баухауза на родину не вернулись: кто-то завел здесь семью, прижился, другие не хотели возвращаться в страну, где к тому времени хозяйничали нацисты, а несколько человек погибли в лагерях. И сегодня мы хотим показать пример совместной работы. В качестве первого объекта выбран торговый корпус на Уралмаше. Исследования проведут сотрудники и студенты УралГАХА, Баухауз примет участие в проекте работой своих реставраторов.

- Как вы оцениваете современный архитектурный облик Екатеринбурга?
В момент зарождения он строился по четкой схеме, был даже признан одним из "идеальных" городов мира, имел славные "конструктивные" традиции…

- Видно, что архитекторы думают о их продолжении. Строится немало зданий с длинными спрямленными линиями фасадов, стекло в сочетании с металлом - в целом это может восприниматься как нео-конструктивизм. Но - поверхностный: скорость строительства не позволяет пройти все нужные этапы.

Есть, на мой взгляд, грубые архитектурные ошибки. На месте бывшего памятника Малышеву, рядом со зданием ДОСААФ, возводится церковь. Объемы такие, что оба сооружения будут давить друг на друга. Печально, конечно, что в Екатеринбурге было уничтожено много церквей, но зачем, возвращая одно, губить другое?

Критика моя касается не отдельных знаний, а общей градостроительной политики. Когда запускается крупный проект, он должен быть прозрачен. Даже частный строитель обязан объявить о планируемом объекте, устроить конкурс, результаты его довести до всех граждан. Бывает, собственник рассуждает так: "на моих квадратных метрах построю что пожелаю, а мнение соседа меня не интересует", и ни общество, ни власть не смогут повлиять на него. Очень грустно гулять по такому городу.