Не просто квадратные метры

Софья Гольдберг

Современная сибирская архитектура ориентируется на интернациональный неомодернизм и после долгих лет невостребованности вновь обретает заказчика, роль которого на этот раз берет на себя бизнес

Александр Ложкин Фото: Борис Барышников

Новосибирск - названая столица Сибири - пока не заслужил права именоваться архитектурным центром сибирского региона. Городу необходима концепция и интересные, амбициозные проекты, как, например, у Иркутска и Барнаула. Пока же в Новосибирске налицо эклектический разнобой, массовая точечная застройка и отсутствие общепризнанной регламентации этого процесса. Однако сегодня сибирская архитектура вновь переживает период перелома - после 15 лет отсутствия заказа и архитектурного рынка сибирские архитекторы пытаются адаптироваться к новым условиям, в которых заказчиком выступает бизнес. О том, готовы ли они справиться с этой задачей, а также об архитектурном облике современной Сибири и проблемах градостроительства рассуждает Александр Ложкин - архитектор, главный редактор архитектурного журнала "Проект-Сибирь", председатель оргкомитета крупнейшего (за исключением московского "Зодчества") в России межрегионального фестиваля архитектуры и дизайна "Золотая капитель", который в декабре этого года состоялся уже в двенадцатый раз.

- Александр Юрьевич, можно ли говорить о каком-то едином архитектурном облике Сибири, или у всех сибирских городов принципиально разное лицо? Существует ли общая сибирская тенденция в архитектуре?

- Определенная общность заключается в том, что Сибирь - молодой регион, русской Сибири 300-400 лет, потому здесь нет древних памятников архитектуры. В этом смысле все сибирские города похожи. Приблизительно одинаковая судьба у них сложилась и в советское время. Если говорить о современности, то процессы, протекающие в области архитектуры, тоже схожи. С другой стороны, города отличаются друг от друга, поскольку все имеют различное историческое наследие. Есть молодые - Новосибирск, Кемерово, Новокузнецк, есть - с солидной историей: Барнаул, Томск, Омск, Красноярск, Иркутск. Некоторые города в регионе выделяются за счет высокой степени востребованности архитектуры. Так произошло, например, в Барнауле, где ей уделяется очень серьезное внимание - даже не столько со стороны городской власти, хотя такого рода поддержка там безусловно есть, а с той точки зрения, что в Барнауле она стала определенным элементом формирования имиджа объекта, то есть, условно говоря, превратилась в предмет бизнеса. Потому что именно бизнес, в первую очередь, заинтересован в том, чтобы у строящегося объекта было индивидуальное лицо. В большинстве других сибирских городов такого уровня востребованности архитектуры нет.

- Если судить по нынешнему конкурсу-смотру "Золотая капитель", как развивается сибирская архитектура? Меняется ли что-то принципиально?

- Те тенденции, которые наметились в прошлые годы, в целом сохраняются до сих пор. Можно говорить об определенной интернационализации - архитектура становится более глобализированной. Это общемировые процессы, и Сибирь в этом смысле не исключение. Не знаю, как это оценивать, потому что, с одной стороны, мы становимся частью цивилизованного мира, но с другой - можем утерять собственную аутентичность. На этом общем фоне, когда все новые объекты стремятся к мировым стандартам, появляются действительно оригинальные работы. Они возникают каждый год: несколько лет назад это был проект езидского национально-культурного центра Андрея Замащикова, в прошлом году - проект небольшого коттеджа Андрея Чернова, оба отмечены премией "Творческий архитектор". Эти работы показывают, что, оставаясь в русле общемировых тенденций, можно создавать абсолютно оригинальную архитектуру, которая на самом деле и представляет основной интерес.

- А что же мешает в Сибири появляться по-настоящему неординарным и амбициозным проектам?

- Мешает отсутствие востребованности архитектуры. Уже 15-17 лет она не является предметом заказа. Надо просто сразу пояснить, что такое архитектура. Это не проектирование фасадов, здесь нельзя говорить только об эстетике. Это проектирование среды обитания человека. Но последние 15 лет задача, которая ставилась перед архитектором, заключалась именно в проектировании зданий, то есть квадратных метров, если говорить точнее. А как на них будут жить люди, это зачастую никого не волновало. Не секрет, что очень много жилья сегодня покупается не для того, чтобы в нем жить, а с целью вложения денег. К сожалению, это привело к определенной деградации профессии архитектора, поскольку перед ним ставится задача быстро построить беспроблемное здание. Города отличаются различной степенью вовлечения власти в архитектурный процесс. Все мы знаем пример Москвы - Юрий Михайлович Лужков весьма озабочен этой проблемой, что привело к тому, что вся архитектура центра Москвы, все значимые здания подстраивались под вкусы одного человека. Ситуация достаточно негативная. В Новосибирске и большинстве других сибирских городов дело обстоит иначе - здесь градоначальники не имеют архитектурных амбиций и в связи с этим практически никак не вмешиваются в архитектурный процесс. Поэтому строительство в Сибири является чистым бизнесом и какое-либо его регулирование по сути отсутствует. Есть многочисленные согласующие инстанции, но они в итоге никак не влияют на конечный продукт.

Общество у нас, к сожалению, также лишено возможности каким-то образом участвовать в архитектурном процессе. Общественный заказ на проектирование среды обитания, может, конечно, и существует, потому что все мы хотим жить в красивом городе и ходить в парки, но никак не можем этот общественный заказ сформулировать и передать его по назначению. Поэтому единственным участником градостроительного процесса, который может реально влиять на архитектуру, является бизнес. Пока он заинтересован в проектировании квадратных метров и больше ни в чем - он эту задачу и ставит, поскольку есть спрос на квадратные метры. Вкус, к сожалению, нельзя навязать или привить командным образом. В этом смысле все многочисленные художественные градостроительные и прочие советы абсолютно беспомощны. Власть денег все-таки сильнее.

Но сегодня, на мой взгляд, ситуация меняется, потому что понемногу трансформируется структура спроса на недвижимость. На рынок пришли те люди, которые хотят в домах жить. А предложения, которые сегодня есть, оказываются очень низкого качества. Какие новостройки предлагаются? Это гигантские муравейники, въезжая в которые, вы получаете кучу проблем: начиная с того, что самостоятельно должны делать капитальный ремонт, продолжая тем, что обречены жить три года под шум перфоратора из соседних квартир и заканчивая тем, что в доме нет нормального двора, нормальной парковки, то есть вам некуда поставить машину и негде гулять с детьми. Мне кажется, это чревато даже какими-то криминальными ситуациями в будущем.

- Вы не раз отмечали, что в Новосибирске нет и, в силу исторических обстоятельств, не могло возникнуть хорошей архитектуры. Все-таки почему так сложилось?

- Так говорить не совсем корректно, потому что в Новосибирске была хорошая архитектура, которая проектировалась здесь в разные годы. Тот Новосибирск, который существовал до революции, был, я думаю, достаточно удобен для жизни, хотя, естественно, осложнялся своими минусами. Архитектура, которая строилась здесь в 20-30−е годы ХХ века - конструктивизм, - входит в золотой фонд советской архитектуры. Сталинская архитектура при всех недостатках и того периода и того строительства (вспомним, что было коммунальное жилье и много прочих проблем), тем не менее, до сих пор остается очень хорошей.

Если вы намекаете на серию статей "Почему в Новосибирске плохая архитектура?", которая написана пять лет назад, там как раз описывалась ситуация пятилетней давности, когда хорошей архитектуры действительно возникнуть не могло. Сегодня же к ее появлению есть предпосылки - это изменение структуры заказа. Другой вопрос, что не все архитекторы сегодня готовы к этому. Ведь в течение 15 лет наиболее успешными были те, кто проектировал квадратные метры - быстро и с минимальными проблемами для подрядчика. Эти специалисты считались успешными, и они же до сих пор остаются ведущими проектировщиками в городе. Да, структура заказа меняется - но готовы ли они к этому? Вспомним, какой начался беспредел в самом начале 1990−х, когда архитекторам, которые гнали типовуху, вдруг дали свободу, и они все принялись плести кружева. Люди скучали, так как до этого у них были связаны руки - в наличии была серия из железобетонных панелей и очень жесткий бюджет, в рамках которого практически ничего нельзя было сделать. Привязывали типовые объекты. И вдруг дали свободу - делай что хочешь! Все начали крутить кружева, башенки, колоннки, но умения-то пользоваться классическими элементами ни у кого не было. И вкус у многих оказался безнадежно испорчен той самой типовухой. Сегодня опять ситуация перелома - опять от архитекторов что-то требуют. Как правило, они начинают смотреть модные журналы и пытаются оперировать элементами этого интернационального стиля, неомодернизма. Но зачастую получаются вновь такие же беспомощные вещи - уже не башенки, а какие-то стеклянные пузыри. Увы, таких примеров тоже много.

- То есть сибирская архитектура тоже ориентируется на западные и столичные образцы?

- От этого никуда не денешься. Давайте вспомним заказчика начала 1990−х - с кем себя ассоциировал бизнесмен того времени? С продолжателем купеческих традиций - отсюда и эти башенки, и купола, и красный кирпич в большом количестве. С кем себя отождествляет сегодняшний предприниматель? Естественно, с западным коллегой - он очень много ездит по командировкам, не вылезает из-за границы. И если он строит себе офис, то хочет такой же, как у его коллеги во Франкфурте. Именно поэтому сегодня меняется стилистика архитектуры, а не потому, что кто-то перевоспитался или потому что так хотят архитекторы.

- Чем, по-вашему, обусловлен архитектурный разнобой Новосибирска? Типично ли это для России?

- Новосибирск - эклектичный город, хотя бы потому, что он просто очень быстро развивался. За сто лет мы прошли период, который другие города проходили за тысячелетие. Сейчас, например, мы с вами сидим и беседуем в деревянном домике (редакция журнала "Проект-Сибирь" находится в музее "Сибирская береста" - Ред.) - он до сих пор в хорошем физическом состоянии. Понятно, что сегодня никто не будет строить такие домики, просто потому, что город другой. И эта ситуация возникала постоянно - моральное старение объектов происходит гораздо раньше физического. Поэтому в Новосибирске деревянные дома соседствуют с небоскребами. В ХХ веке все города развивались достаточно быстро и пережили процесс реконструкции исторических центров, за редким исключением, когда строился новый центр, поэтому эта ситуация характерна и для других городов, но в меньшей мере.

- Обратная сторона быстрого и масштабного градостроительства - точечная застройка и отсутствие единой концепции. Появилась ли она, наконец, у Новосибирска?

- Я думаю, что концепции у Новосибирска как не было, так и нет. Есть генеральный план, который определяет какие-то основы, но не регулирует застройку конкретного участка или конкретного района. Концепция появится, видимо, не раньше, чем начнется разработка регламентов застройки. Это ключевой момент для понимания того, будет Новосибирск комфортным городом и станет ли в нем формироваться гуманная архитектурная среда. Дело в том, что регламенты застройки как раз и определяют те основные параметры, которые будут на данном участке после того, как реконструкция завершится. Это и этажность, и возможность отступа от красных линий, и прочие параметры. Сегодня этих регламентов нет, поэтому мы можем сколько угодно ругать главного архитектора города, но на самом деле у него нет инструментов для того, чтобы что-то запрещать или разрешать. На данный момент это решается либо волюнтаристски, либо не решается вовсе. Фактически если вы бизнесмен, можете построить что угодно и где угодно при условии соответствия этого санитарным нормам, нормам по плотности и прочим. Если что-то им не удовлетворяет, вы делаете какие-то экспертизы, предпринимаете определенные меры и в результате, согласовав эти параметры, все равно можете строить что задумали - никто не может запретить на данном участке возводить двадцать или сорок этажей, у главного архитектора нет таких полномочий.

- А Новосибирску вообще нужна концепция? Какой она должна быть?

- Концепция нужна, а быть она должна такой, чтобы все-таки коммуницировать городскую среду. Есть интересы бизнеса, которые, как я уже говорил, сегодня являются определяющими. Город - это всегда площадка для конфликтов. Самый острый - между интересами бизнеса и тех людей, которые на этой территории живут. Архитектура и градостроительство на самом деле выполняют роль механизмов погашения этих противостояний, это средство нахождения увязки интересов. В концепции Новосибирска как раз и должен быть разработан такой механизм. Он может быть разным - социальным, архитектурно-планировочным, когда мы просто проводим элементарную инвентаризацию территории и определяем параметры возможной застройки на ней.

Но есть и еще один очень важный момент. Ведь сегодня застройщик, приходя на площадку, теоретически построить может все, но на практике попадает в такую ситуацию, в которой сталкивается с множеством согласующих инстанций. Сначала экологи ему говорят: "А знаете, что в том районе, где вы строите, зеленых насаждений в два раза меньше нормы? Мы считаем, что эту площадку надо разбивать под зеленую зону". Застройщик начинает решать вопрос, как ему лучше договориться с экологами. Потом приходят пожарные и говорят: "Вы хотите строить 30-40 этажей, а у нас пожарная машина только до 17−го дотягивается". Потом приходят, например, летчики и заявляют: "А вы вообще знаете, что у нас тут проходит авиационная трасса и вы не можете здесь строить высотное здание?". Затем наступает черед электриков, которые сообщают, что у них нет мощностей на эту территорию, за ними приходят из водоканала и говорят, что у них нет канализационных мощностей. И застройщику приходится договариваться со всеми. Представляете, какие риски несет предприниматель, когда заходит на эту территорию?

Регламентация застройки должна решить в том числе и эту проблему - чтобы вы заходили на площадку, на которую уже существует паспорт, где прописаны все ограничения и условия того, что вы можете делать. Если установлено, что на данной площадке разрешено построить всего лишь пять этажей, тогда вы садитесь, берете калькулятор и считаете, можно ли получить прибыль из этих пяти этажей. Положим, вы можете получить прибыль пять процентов - но если в эти пять процентов еще заложен и риск, что вместо пяти этажей вам здесь разрешат строить два, то это одна ситуация, а если вы гарантированно строите эти пять этажей с пятью процентами прибыли, то это уже можно обсуждать. Сегодня, согласно данным на лето, средняя себестоимость квадратного метра по России составляет 14 тысяч рублей, а средняя продажная цена - 32 тысячи рублей. То есть 100 процентов - это те риски, которые несет девелопер.

- В этом случае Новосибирск - названая столица Сибири - достоин ли называтся еще и архитектурной столицей сибирского региона?

- Конечно, Новосибирск нельзя считать архитектурной столицей Сибири - хотя бы по той простой причине, что архитектура здесь не востребована. В Новосибирске двенадцатый год подряд проходит фестиваль "Золотая капитель", действует общественная организация архитекторов, есть архитектурный клуб, новосибирское архитектурное общество, центр архитектурной коммуникации, два архитектурных вуза и много других площадок для деятельности - в этом, общественном смысле Новосибирск, быть может, наиболее активен из всех сибирских городов в области архитектуры. Если же говорить о качестве объектов, которые здесь строятся, ситуация выглядит иначе. Приведу пример: в ведущем архитектурном журнале России "Проект-Россия" за одиннадцать лет его существования лишь в последнем номере освещен первый объект из Новосибирска - маленькое летнее кафе. При этом там публиковались серьезные, большие объекты из Иркутска, Кемерова, Барнаула.

Если рассуждать об архитектурной столице Сибири, то несколько лет назад самая интересная архитектура создавалась в Барнауле, сегодня - наверное, в Иркутске. Новосибирск при всей его общественной активности, к сожалению, не является столицей хорошей архитектуры.

- И что же ему мешает?

- Дело в том, что в разных городах разная степень востребованности архитектуры и отношение к ней. Например, в Барнауле 10 лет назад сложилась забавная ситуация. Один застройщик возводил два дома по соседству. Разные архитекторы сделали проекты этих зданий - один из них, выполненный в неоклассике, очень понравился главному архитектору города Сергею Боженко. Этот проект было решено выполнить максимально точно, а с другим позволено делать все что угодно. Застройщик так и сделал - тот дом, который строился максимально приближенным к проекту, получился очень хорошим, и квартиры в нем продались в полтора раза быстрее, чем в соседнем. Он до сих пор является одним из самых престижных в городе. Бизнес просто понял выгоду архитектуры - после этого началось соревнование между девелоперами: кто построит объект круче. Потому что каждый должен быть фишкой, должен быть рекламным. Эта же ситуация сейчас в Москве, где наиболее дорогие здания заказываются модным, хорошим архитекторам - и именно в расчете на создание такого архитектурного аттракциона, который повышает продажи. В этом, правда, тоже есть своего рода опасность, когда внешний эффект оказывается в ущерб планировочным решениям.

В Иркутске ситуация немножко другая. В советское время это был один из немногих городов, где строительство по типовым объектам являлось минимальным. Вы удивитесь, но это связано с сейсмикой. В сейсмически активных зонах нельзя было строить типовые объекты, поэтому в Иркутске создана мощная архитектурная школа, которая и сегодня остается очень активной. Иркутск в архитектурно-общественном плане тоже деятелен: там очень активный союз архитекторов, и они не боятся делать многие вещи. Например, когда возник конфликт по каким-то принципиальным вопросам, они исключили главного архитектора города из Союза архитекторов.

- Но при всем при этом Новосибирск - один из самых населенных архитекторами городов России. Насколько сильно, креативно и профессионально это сообщество?

- Это сложный вопрос. К сожалению, я бы побоялся относить новосибирскую школу к числу продуцирующих хорошую архитектуру. Да, у нас постоянно появляются яркие индивидуальности, и если такому художнику удается пробиться в реальную архитектуру, мы имеет шансы получить качественные проекты. Но, к сожалению, сегодня многие хорошие специалисты просто уезжают из Новосибирска в Москву и за границу. Не имея возможности реализовать свой потенциал здесь, они его реализуют в другом месте, работая в очень хороших, ведущих бюро. Но, увы, не на родной город.