Урбанистика с нуля

Илья Ступин

Для формирования собственной школы городского планирования российским специалистам необходимо критически освоить накопленный мировой опыт, чтобы избежать его тиражирования

Глазычев Вячеслав Урбанистика

В последнее время интерес к теме строительства и развития городов заметно усилился. Как со стороны обывателей, которым ежедневно приходится сталкиваться с многочисленными проблемами в связи со стремительным ростом городов, так и со стороны профессионального сообщества - архитекторов и девелоперов. Соответственно, повысился и спрос на публикации по этой тематике. Однако разобраться в огромном и разрозненном информационном массиве (как правило, зарубежного происхождения) непросто даже специалистам. И все же бывает, что из этого потока комментариев и осмыслений нет-нет да и выплывает нечто разумное и внятное.

Книга "Урбанистика", например. Ее автор Вячеслав Глазычев - историк, общественный деятель, профессор Московского архитектурного института - попытался не просто обобщить накопленный мировой опыт создания и развития городов, но и описать эволюцию города и городской среды в связке с глубинными социальными процессами и особенностями муниципального управления. "Это отнюдь не научное исследование - скорее это книга для чтения. Пособие, если угодно, адресованное тем, кто хочет составить общее представление о том, как складывались модели планировочных решений, большинство из которых не претерпело изменений за века, хотя их наполнение менялось часто и относительно быстро", - оговаривает он в предисловии.

Новая книга не лишена технических недостатков и, мягко говоря, выполнена с некоторым пренебрежением к читателю. Она имеет скудное оформление, неудобную систему навигации (неоправданно сжатое содержание с ошибочной нумерацией страниц и отсутствием ссылок на первоисточники), изрядное количество опечаток. Впрочем, эти изъяны кажутся несущественными на фоне богатого фактурного материала, которым изобилует "Урбанистика".

В книге прослеживаются основные этапы развития малых, средних и больших городов, процесс трансформации практики городского планирования: от гипподамовой прямоугольной сетки улиц до современных "городов будущего" и программ реконструкции крупнейших мировых столиц. Попутно опровергаются распространенные мифы. Например, о стихийном развитии средневековых городов: "Нет жесткой геометрической системы, но есть структура. Собор как средоточие единства всех горожан, ратуша как средоточие сил именитых горожан, биржа как средоточие сил капитала, приходские церкви и залы собраний ремесленных цехов - все это, наряду с ограничениями по высоте домов и минимальной ширине улиц и улочек, стало по-своему совершенной системой".

Автор последовательно соотносит мировой и отечественный опыт урбанизации, не испытывая при этом особых симпатий к российской практике. Советская урбанистика, по Глазычеву, суть градостроение, основанное на ведомственной системе планирования, в новейшее время подчиненное интересам частных инвесторов и спекулятивному строительству (по ходу повествования он не раз использует этот термин). Не случайно особое внимание в книге уделено практике городского планирования, основанной на естественном продолжении ранее созданных концепций и накопленного урбанистического опыта. Автор явно симпатизирует так называемой доктрине мягкой реконструкции, весьма востребованной в мире и предполагающей пошаговую работу по городскому планированию с вовлечением в нее городских сообществ. Такой подход, по мнению Глазычева, представляет особый интерес для малых и средних российских городов.

Серьезную озабоченность вызывает у него урбанистическая деградация Москвы. Президент Московского архитектурного института Александр Кудрявцев в предисловии к "Урбанистике" пафосно радуется за чистые и благоустроенные московские дворы и утверждает, что в городе "стало гораздо лучше, чище, светлее". Тогда как в книге Москва предстает городом, в котором многолетнее столкновение алчности инвесторов с публичным интересом до сих пор не привело к становлению внятного городского законодательства, регулирующего процесс городского развития. Более того, по мнению Глазычева, российская столица пребывает в состоянии европейских столиц образца 80−х годов XIX века. В городе преобладает случайная "точечная" застройка свободных или искусственно освобождаемых участков, господствует волюнтаристская реконструкция дорог, когда вместо строительства автостоянок и сети проездов через гигантские микрорайоны предпочтение отдано строительству кольцевых трасс, центр коммерческой активности неоправданно перемещается в зоны кольцевых дорог. Наибольшая же беда, по мнению автора, - это отсутствие прямого сотрудничества между Москвой и областью, что перечеркивает возможности гармоничного развития агломерации.

Стоит заметить, что Москва - далеко не единственный пример, иллюстрирующий кризис российской урбанистики. Дефицит профессиональных урбанистов - то есть людей, обладающих необходимой глубиной и широтой мышления, способных координировать знание и умение множества разных специалистов, - ощущается повсюду. Пока отечественные девелоперы вынуждены восполнять его с помощью зарубежных планировщиков. С одной стороны, такое сотрудничество открывает дорогу к богатому мировому опыту. Но с другой - повышает риск фатальных ошибок.

"Ситуация выглядит так, что либо, критически освоив этот опыт, нам удастся заново, почти с нулевой точки, сформировать собственную школу городского планирования, либо мы будем обречены на импорт решений, формируемых профессионалами, которым чужды и не очень понятны особенности российской истории и российской культуры. Следствием в этом случае неизбежно станет "колониальная" архитектура наподобие той, что бурно развивается в настоящее время в Арабских Эмиратах, в Малайзии и Китае. Этого бы не хотелось", - резюмирует автор.