Явные агенты 2

Александр Гаррос

В русской литературе появляется посредник между писателем и издателем

Наталья Смирнова (слева) и Юлия Гумен в свободном агентском плавании Фото: Анна Старобинец

Литературный агент для отечественной публики - профессия полуабстрактная. Что-то, скорее, из голливудского кино про знаменитых писателей: вот герой стивен-кинговского "Мизери", откупорив бутыль шампузо, звонит своему агенту и сообщает, что закончил рукопись - чтобы через пару часов угодить в автокатастрофу, а потом в лапы своей чокнутой фанатки...

Живописно; но зачем нужны литагенты, нормальный потребитель литературы не задумывается, а если задумается - не факт, что поймет. Писатель производит текст, издатель превращает его в глянцевые брикеты на полках магазинов - это понятно. К чему между ними посредник? Тем более что в реальных наших условиях посредник сплошь и рядом - паразит, берущий деньги ни за что; помнится, один уважаемый журнал вышел как-то с шапкой "Убей посредника!"…

Все так, но есть нюансы, как констатировал малоприличный анекдот про Чапаева. Теоретически интересы писателя и издателя едины - продать книгу как можно лучше на российском рынке, продать права на перевод западным издателям, продать киноправа киношникам; для издателя - доход, для писателя - процент с каждого из перечисленных пунктов, то есть тоже доход. Все это верно и практически, но... как уже сказано, нюансы. Далеко не каждый издатель горит желанием честно платить писателю потиражные - про "серые" тиражи, негласные допечатки, кто ж не слышал? Вдобавок действительно зарабатывать на процентах с продаж могут лишь авторы, чьи книги выходят тиражами в сотни тысяч: "серийные" детективщики вроде Марининой и Донцовой, реже фантасты, Акунин, Пелевин... ну, в общем, узок их круг на нашем, увы, малочитающем рынке.

Для прочих авторов, в том числе и весьма "громких", куда существенней может оказаться продажа прав в кино или за рубеж - тут речь уже о тысячах долларов, иногда - в редких, правда, случаях - о десятках тысяч; то есть уже уместно говорить о "жизни на литературные доходы", что для большинства российских сочинителей фантастика. Однако далеко не все наши издатели умеют работать с иностранцами; если честно - не умеет (или вообще этого толком не пытается делать) большинство. Взаимодействие с кино - тоже сравнительно свежая история: отечественному кинобуму, при котором потенциальные "литературные основы" для вожделенных блокбастеров стали скупаться пачками, без году неделя. А часто издатели и не горят желанием учиться все это делать, поскольку, зажатые между рыночными (мало покупают) и налоговыми (много берут) реалиями, реально зарабатывают не книготорговлей, а какими-то другими негоциями...

И несколько иное дело - литагент, живущий на проценты. Его деньги - это деньги, заработанные "его" авторами; его репутация - то, насколько успешно он их раскручивает и окучивает. Вряд ли, конечно, появление такой "шестеренки" может резко повысить коммерческую адекватность механизмов русского книжного бизнеса. Но придать их работе некоторое ускорение, надо думать, может.

А появляется эта деталь, строго говоря, только сейчас. Юлия Гумен и Наталья Смирнова занимались "работой по правам" в питерском "Лимбус Пресс", и не без успеха, довольно эффективно внедрив на западный рынок несколько отечественных авторов. Теперь они, ушедшие в автономное плавание (Юлия работает как свободный агент уже два года, Наталья - с этой осени), на пару открыли первое в России "литературное агентство полного цикла". Официальная его презентация была в конце ноября, но среди писателей, уже сотрудничающих с Гумен & Смирновой, Арсен Ревазов, Людмила Петрушевская, Алексей Иванов, Макс Фрай (всего десятка полтора), они представляют на нашем рынке и импортных авторов… О том, в чем смысл "полного цикла", каково быть литагентом и какие перспективы у русских сочинителей на Западе, с Юлией и Натальей поговорил "Эксперт".

- Скажите, "агентство полного цикла" - в чем тут, собственно, ноу-хау ?

- В идеале в том, чтобы начинать работать с автором с того момента, когда он дописал свой текст - или даже не дописал, а у него только есть идея. Продавать права на его книгу в России, права на перевод иностранцам, на экранизацию, на аудиокниги, на использование в электронном виде - сейчас, скажем, быстро входит в моду скачивание и чтение книг через мобильные телефоны. То есть, в сущности, добиваться того, чтобы автор занимался исключительно творчеством, а все бизнес-вопросы решал профессиональный человек, способный делать это без стеснения и заминок, понимающий, сколько и где можно заработать, как организовать аукцион для рукописи, как составлять договор, как разговаривать с каким издателем, с кем вообще стоит иметь дело, а с кем нет. Во всем этом очень много подводных камней, которых обычный автор не знает и не может знать. С тем же договором - автор, как правило, обращает внимание совсем не на те моменты, на какие стоит. И сплошь и рядом отдает все свои права за ноль рублей ноль копеек… Так что, когда нам говорят, мол, автор, работающий с агентом, получит меньше денег, вы ведь берете процент, мы возражаем: неправда, он получит больше денег. Причем иногда - значительно больше. Если мы и "паразиты", то - качественные паразиты. Такие лечебные пиявки.

- А какие у агента реальные рычаги давления на издателя?

- В любом договоре есть пункт про то, что издательство обязуется в конкретные сроки предоставлять отчеты. Так что доверенное лицо автора имеет право в любой момент проверить эти отчеты, проверить бухгалтерскую статистику. И если найдет какие-то несоответствия, предпринять меры - вплоть до судебных.

- И что, агент - вот как вы - реально пойдет в суд?

- Если нарушение прав вопиющее и чревато большими потерями для автора - пойдет. Но мы, конечно, надеемся, что до вопиющих не дойдет. Наша практика общения с издателями показывает, что с агентами они разговаривают иначе, чем с автором. Во-первых, у агента не один автор, и издатель заинтересован в нормальных отношениях с агентом, чтобы не потерять всю его "обойму". Во-вторых, издательства заинтересованы в нас как в своих агентах за рубежом, продающих права авторов, принадлежащие им, - это источник дохода, от которого редкий издатель откажется. Так что до юридических разборок доводить, скорее всего, не придется. Вообще издатели пока что нам скорее рады: им тоже проще общаться с профессиональным человеком, которому можно сказать то, что автору сказать сложно: например, дать реальную оценку коммерческому потенциалу произведения... Мы же не таможня между автором и издателем или покупателем каких-либо прав, мы все-таки мост, помогающий их коммуникации.

- И сколько мост берет за проезд? Каков процент?

- Стандартный? Продажа прав в России и на перевод - двадцать процентов. Прав на экранизацию - пятнадцать. Причем надо учитывать важное обстоятельство: нас ведь не две девочки, есть во всем мире еще институт субагентов, с западными издателями мы преимущественно работаем через них, и вот эти субагентские "роялти" мы платим из своей доли. А ни один агент в мире не согласится работать меньше чем за десять процентов…

- Много ли у вас конкурентов в области продажи прав на наших авторов за рубеж?

- Нет ни одного человека непосредственно из России, который представлял бы наших авторов "там". Есть три значимых агента, все они живут за границей - в Германии, во Франции, в Италии. Мы первые, живущие здесь. Можно сказать, у нас пока монополия.

- Чего все-таки ждут западные издатели от русской литературы? Каковы мотивы, по которым они покупают - или не покупают? Нам вот иногда кажется - после посещения, например, книжных ярмарок вроде Франкфуртской или Парижской, - что все это лотерея, дело случая...

- Ну нет... И западные, и отечественные издатели одинаково разборчивы при покупке прав на перевод. Как правило, существует довольно четкий комплекс критериев. Если это жанровая литература, то должен быть четко определен жанр: детектив, мелодрама, триллер. Если это качественная проза, то качество ее должно быть признанным желательно не только в стране происхождения: большие, известные авторы, лауреаты премий - рано или поздно они по большей части переводятся и продаются.

Самое главное для издателя - и российского, и западного - это понимать, кому и каким образом они будут продавать книгу, что они могут о ней рассказать потенциальному читателю. Разумеется, при прочих равных издатель предпочтет переводить книгу с более "распространенного" языка - не с русского и не с албанского. Какую-то роль, конечно, играют внелитературные факторы, такие, как личность автора или какой-нибудь скандальчик, еще лучше - скандалище... Все ждут Большую Книгу. Но одни издатели понимают под этим бестселлер, вроде "Кода да Винчи", другие же - книгу автора, которому завтра дадут Нобелевскую премию, а еще лучше - уже дали вчера. Никакого конкретного заказа на "русские национальные особенности" нет. Зато есть вполне жесткий ряд жанровых линеек для переводной литературы. Если русский автор в такую логично встраивается - на него покупают права.

- Это мы опять про форматы, да? Но вот иногда посмотришь - вроде некий русский литератор NN отлично встраивается в какой-то западный формат... Теоретически. А практически его не покупают. Или, купив, плохо продают...

- Есть еще вопрос дороговизны перевода: чем крупнее объем и сложнее текст, тем меньше шансов, что его купят. Так, кстати, было с Ивановым: "Сердце Пармы" и "Золото бунта" не хотели брать именно потому, что вложения очень велики, а отдача не гарантирована. К тому же не было агентских ресурсов, способных адекватно донести до западных издателей, что вот, у нас тут есть автор, который вписывается в вашу линейку. Сейчас они появляются, и нетрудно видеть, как меняется ситуация.

- Ну а все-таки насчет "плохо продают". Как вы, посредники, думаете, почему беллетрист может написать роман по-французски, или по-испански, или по-датски, и тот станет реальным мировым бестселлером, а в новейшей русской литературе примеров такого прорыва нет ни одного? Непереходимая граница менталитетов? Внелитературные факторы, политические - мол, они нас просто не любят, как говорил недавно на "Букере" Александр Кабаков?

- Вариантов ответа несколько. Есть такой - мы его не раз обсуждали с коллегами, иностранными литагентами: бывают волны моды на определенный язык и культуру. Если книжка попадает в волну, она становится мегабестселлером, и в ее кильватер встраиваются еще несколько. Вот во всем мире сейчас мода на испанское... кроме России, разве что... А мода на Россию пока просто не наступила. И мы слышали несколько прогнозов, что в ближайшее время можно ее ждать. Впрочем, это процесс неконтролируемый. Издательская мистика.

Но это не все. Проблема чисто техническая - очень мало хороших переводчиков с русского. Проблема авторов - российский писатель все-таки слишком часто остается маргиналом: он не хочет скрещивать сюжет и литературное качество, в то время как весь западный мир уже давно считает это элементарной нормой, в которой даже хороший интеллектуальный роман обязан быть жанровым, в нем должна быть хорошо рассказанная история... У нас есть такие продукты, но их пока немного. И те, что есть, они же все покупаются и переводятся...

-.. . но - не становятся бестселлерами!

- Пока не становятся. Может, чтобы произошел синтез международного бестселлера, должна набраться критическая масса? Но вообще... Причины того, почему книга стала бестселлером, всегда можно объяснить - но только постфактум. На самом деле это тайна.