Двое из яйца

Анна Старобинец

В России состоялись гастроли Фредерика Бегбедера и Мишеля Уэльбека. Именно гастроли: визит двух французских писателей, отважно обличающих бездуховность общества потребления, был разыгран по законам скорее поп или рок-тура, чем интеллектуального мероприятия. Отечественная публика подыгрывала с энтузиазмом: почему-то в России эти мученики за идею куда популярнее, чем у себя на родине

В этой славной паре роль анфан терибля и провокатора отыгрывает Фредерик Бегбедер (слева), роль мизантропа и отморозка - Мишель Уэльбек

- Да-да, вполне возможно, мы удалимся от мира, воспользовавшись примером Толстого...

Операторы и фотографы тихо рычат и пихают локтями толпящихся в проходах зрителей, защищая свои штативы. Те, что без штативов, давно уже пробрались ближе к сцене: стоя, сидя и лежа, на корточках и в коленно-локтевой позе они снимают двух великих писателей - Уэльбека и Бегбедера. Вспышки слепят великим глаза, но они терпят. На столиках перед ними россыпь журналистских диктофонов, призванных уловить и увековечить каждое слово, каждый грассирующий и носовой звук, каждый выдох и каждый вздох французских гостей - пока еще не поздно, пока они не удалились от мира, пока они здесь, с нами, в центре Москвы, в центре современного искусства на "Винзаводе".

-.. .Лично я очень ценю уединение, - сообщает месье Уэльбек, устраиваясь поудобнее на своем диванчике черной кожи.

У Бегбедера такой же диванчик. По обе стороны от диванчиков два плазменных экрана транслируют на весь зал увеличенных в несколько раз великих. Темноволосый демонический Бегбедер облачен в модный черный пиджак, имеет на щеках модную двухдневную щетину, глаза его возбужденно блестят, он обаятелен, подвижен и артистичен; у него жестокое похмелье - но он превосходно держится. Лысеющий Уэльбек сер лицом, на нем серая спортивная куртка, он мрачен и немного опух; у него жестокое похмелье - а может, все дело в природном сходстве с простуженным хомяком.

-.. .Я допускаю для себя такой же конец, как у Толстого. Допускаю, хоть это и грустно.